Что такое большая политика?

Алексей Волынец
13.03.2022 г.

Что такое большая политика? Ответить на этот вопрос поможет большая история. История Евразии.

Большая политика – это когда русского посла в османском Стамбуле волнуют китайский Синьцзян и голландская Суматра одновременно… Накануне русско-турецкой войны 1877 г. случился забавный казус, когда возникла некоторая вероятность вооружённого конфликта Голландии с турками. Казалось бы, где там турки, даже турки-османы, а где голландцы, пусть даже колониальные голландцы с покорённой ими Индонезией?.. Однако таки пересечение интересов двух империи – феодальной и капиталистической – случилось. При том не без участия русского посла в Стамбуле, знаменитого в нашей истории (в основном в русско-китайской истории) графа Николая Павловича Игнатьева.

 

Начнём рассказ издалека, но сугубо по теме. Дело в том, что в далёком XVI веке османы были реально и неимоверно круты, размах османской экспансии поражает – от Австрии до Сомали, от Алжира до… до той самой Индонезии. В 1566 году турецкий флот добрался из Суэца через Йемен до Суматры и поддержал тамошний султанат Ачех в войне с португальцами.

Воины суматранского княжества Ачех, фотография конца XIX века

Воины суматранского княжества Ачех, фотография конца XIX века

Султан индонезийского Ачеха, то есть северо-западной половины Суматры, по всем правилам тогдашнего политического этикета и права признал себя вассалом османского султана и халифа. В Стамбуле издали соответствующий указ, и крупнейший остров Индонезии стал официально считаться частью Османской империи.

Турецкие моряки и военспецы, особенно артиллеристы, оставили там и тогда немалый след, серьёзно подняв боеспособность тропических аборигенов. Среди османских «воинов-интернационалистов» в индонезийской экспедиции засветились даже единичные русские. Точнее янычары русского происхождения.

Базой для османской экспедиции на Суматру были гавани в Йемене, на самом юге Аравийского полуострова. В 1566 году османский султан назначил наместником (вали) провинции Йемен бывшего янычара по имени Урус Хасан-паша. «Урус», что понятно даже из имени, был русским – то есть откуда-то родом из восточноевропейских степей, с территории современных России или Украины. Биография «Уруса» известна фрагментарно и явно непроста.

До Йемена этот русский янычар был каким-то крупным чином в Боснии, потом санджакбеем (начальником области) в Египте, а после Йемена стал наместником Темишварского эялета – османской провинции с центром в современном румынском городе Тимишоара близ современной румыно-венгерской границы.

В Йемене этот русский немало повоевал с тогдашними предшественниками хуситов, немножко повоевал с португальцами, а в том году, когда Иван Грозный объявлял на Руси опричнину, подготавливал османскую морскую экспедицию в Индонезию на Суматру.
От ныне румынской Тимишоары до йеменского Адена около 4200 км – как от Москвы до Иркутска. А от Тимишоары до Суматры, около 8 тысяч км, даже чуть больше, чем от Москвы до Нью-Йорка…

Но вернёмся на Суматру. Понятно, что Индонезия, как часть османской Турции – всего лишь формальное, чисто символическое явление. Слишком далеко, слишком сложны коммуникации и спорадичны связи… Собственно в Стамбуле забыли об Индонезии примерно тогда же когда отдали русским Крым. Позабыли о том и в суматранском Ачехе, хотя продолжали использовать присланные некогда из Стамбула флаги, как свои государственные символы.
Однако к середине XIX века голландские колонизаторы, присутствовавшие в регионе уже два столетия, решили сделать своей всю Суматру и начали прицеливаться к Ачеху. Тут-то в тропическом султанате и вспомнили, что они вроде бы являются частью огромной Османской империи.

Голландский генерал Ван Хейц и его штаб во время финального сражения с последними защитниками вольного Ачеха, 1901 год.

Голландский генерал Ван Хейц и его штаб во время финального сражения с последними защитниками вольного Ачеха, 1901 год.

В 1873 году, во время очередного обострения с голландцами, из Ачех, через Йемен и Мекку, в Стамбул прибыл посланник, Саид Хабиб Абуррахман ас-Захир. Человеком и дипломатом он был явно незаурядным. И кстати сразу заинтересовал русскую разведку – индонезийский посол в Стамбуле остановился в том же доме, где поселились и посланники из Синьцзяна от тамошнего самопровозглашенного султана Якуб-бека, с которым у русских покорителей Средней Азии отношения были, мягко говоря, сложные.

Собственно посланцы от мусульман Синцзяна хотели того же, что и посланник из Индонезии – чтобы турецкий султан признал их своими вассалами и помог защититься от иноверцев (от голландских протестантов на Суматре и китайских конфуцианцев в Восточном Туркестане). Чувствуете геополитический размах? Это европейцы в том XIX веке уже привыкли считать Турцию «больным человеком Европы», а из менее продвинутой тогда Азии на константинопольского монарха смотрели по привычке еще с оооочень большим пиететом…

Но султан Абдулгамид II был далеко уже вовсе не как султан Сулейман Великолепный за три века до того. Когда одна из стамбульских газет (а там уже была бойкая пресса, всё как у «белых людей») написала, что восемь турецких военных кораблей отправляются в Индонезию на помощь единоверцам, то все послы европейских держав дружно выразили турецкому правительству согласованный протест. Причём главным организатором дипломатического давления был русский посол Игнатьев – перед Петербургом он мотивировал это тем, что все панисламистские поползновения Стамбула надо давить в зародыше. Не уверен, что уважаемый граф в этом был прав – пусть бы себе турки повоевали еще и с голландцами. Но возможно я из своих хронологический далей знаю и понимаю, не всё, что знал и понимал тогда человек, отобравший у Китая ныне наше Приморье…

Но вернёмся с берегов Уссури на берега Мраморного Моря. Стамбульское правительство испугалось согласованного давления Европы – при том, что посылать флот на Суматру турки и не собирались, более близких проблем у султана хватало. Единственным реальным шагом была заявка султана стать третейским судьёй в конфликте индонезийского Ачеха с голландцами. Но европейские державы возразили даже против таких скромных претензий турок на судейство в Индийском океане.

Что важно, для османского правительства это дело приняло одновременно и сложный внутриполитический оборот. Повторим: индонезийский посланец Саид Хабиб Абуррахман ас-Захир был очень талантливым дипломатом – он как-то сумел добыть из султанских архивов оригиналы указа Сулеймана Великолепного о признании подданства Ачеха. Древний указ опубликовали стамбульские газеты. И турецкое правительство попало в весьма неловкое положение – воевать с голландцами не хочется, не тот интерес, но вроде бы по всем понятиям воевать за свою землю надо…

Словом, тогда внутри турецкого общества был большой скандал – если у нас, в России, ровно в те же годы в обществе царила всяческая «братушкофилия», т.е. громкие требования помочь угнетаемым турками балканским христианам, вот точно так же в турецком обществе тогда носились с идеями помочь своим страждущим от христиан исламским братьям в Индонезии.

Турецкому правительству тогда пришлось громко опозориться пред своим обществом – от помощи индонезийцам официально отказались. Древний указ султана Сулеймана Великолепного протрактовали, что он, мол, только про духовное покровительство от халифа, а не про что-то земное… Всем в турецком обществе было понятно, что это неловкая и откровенно лживая попытка сохранить лицо – указ Сулеймана был вполне однозначен.

Кстати, голландцы тоже не сидели на месте и вели свою идеологическую работу – султану Абдулгамиду №2 от нидерландского короля Виллема №3 направили официальное разъяснение, что на Суматре голландцы ведут войну вовсе не против ислама, а… ну чисто просто войну. Против ислама же, как уверяли голландские колонизаторы, они ничего не имеют и очень даже уважают его.

В итоге буквально накануне русско-османской войны, вспыхнувшей весной 1877 г., посла Ачеха из Стамбула выпроводили. Но выпроводили очень вежливо и с большим почётом. Несколько турецких офицеров все же потом оказались на Суматре инструкторами местных мусульман, но официальный Стамбул уверял, что это «отпускники». Никакой открытой поддержки и заметной помощи суматранский Ачех от Стамбула так и не получил, но сопротивлялся голландцам до начала ХХ века…

Заметим, что у нас хоть что-то знают про англо-бурскую войну и совершенно не знают, что в те же годы шла война на Суматре. Пусть и более скромная по масштабам, но не менее упорная и куда более долгая. Голландцы, победившие аборигенов только в 1901 г., заслуженно считались самыми прожорливыми колонизаторами. Современники той эпохи отмечали, что голландцы в деле колониальной эксплуатации были даже более эффективны, чем французы и англичане. Это подтверждают и выкладки экономистов тех лет – если между двумя мировыми войнами англичанам доставалась примерно четверть доходов «Британской Индии», то из «Нидерландской Индии» (огромной по площади и населению Индонезии) её маленькая, но цепкая метрополия выкачивала не менее 60%.

Теперь, дорогой читатель, ты знаешь, что такое большая политика. И даже более того – что такое большая колониальная политика.

ИЛЛЮСТРАЦИИ, подписи к ним:

1) Воины суматранского княжества Ачех, фотография конца XIX века

2) Голландский генерал Ван Хейц и его штаб во время финального сражения с последними защитниками вольного Ачеха, 1901 год.

5 1 голос
Рейтинг
Подписаться
Уведомить о
guest
0 Комментарий
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Похожие статьи